хо, и Равилю. Думали даже сжечь на фиг во время увольнительной, да теперь просто отберут. Ибо услышали Витюшины опасения на самом верху и призвали на помощь.
   Таким образом, предстояла охота, ОЧЕНЬ БОЛЬШАЯ ОХОТА. Витя был счастлив. Его экипаж одним из первых рапортовал о полной готовности к марш-броску, выехал за ворота и уверенно устремился в столицу.
   И вот теперь Витя стоял почти напротив открытого и сильно изъеденного ржавчиной люка и удивленно смотрел на потрепанного мужичка, только что поднявшего тяжелую крышку и теперь слепо щурящегося на свет. Мужик чему-то облегченно улыбнулся, и Вите показалось, что эта блаженная улыбка жизни была адресована именно ему, спасителю:
   - Отец, ты чего здесь делаешь? Здесь посторонним нельзя находиться.
   - Да живу я здесь, под землей.
   - Это как?
   - Да вот так получилось, жизнь такая. Ну, а вы то чем занимаетесь, учения?
   - Никакие не учения. Социализм защищаем.
   - От кого?
   - А ты газеты почитай, узнаешь. В стране власть перешла к ГКЧП, который против бардака и развала:
   - И я против. Надоело ютиться по подвалам. А что такое это ГКЧП?
   - Государственный комитет по чрезвычайному положению. Горбачев болен, Ельцин - враг.
   (- да, хорошо бы вновь настали старые времена - дефицитные книги, дешевая водка...)
   - Я всегда знал, что он враг. Агент иностранной разведки. Так ведь?
   - Насчет разведки не знаю, но...
   Завязавшуюся было политическую беседу мягко прервал какой-то подошедший офицер:
   - Витя, ты ведь знаешь, что с населением разговаривать не положено! Кстати, а завтракать-то будешь? Полевую кухню развернули, тушенку дают.
   Так встретили утро 19 августа 1991 года сержант Фролов и бомж Василь.
  
  ЛЕБЕДИНОЕ ОЗЕРО
  
   День начинался отвратительно, точнее, отвратительное начало дня определялось отвратительной предыдущей ночью. А как замечательно все складывалось, просто ни тени на