у.
   - Но здесь всего одна кровать.
   - Тогда ложись на пол.
   - Значит, на пол...
   - Не хочешь на пол, ложись на потолок.
   Малючок страшно разозлился на такое непристойное предложение, просто страшно: (- ах ты блядь продажная!) и прямо посреди ночи указал на дверь:
   - Катись отсюда... чувырла!
   Чувырла ныла, потом гордо фыркала, потом грозила - вот ведь сучка, но непреклонный Малючков прямо-таки вытолкал ее взашей:
   (- чтоб тебе маньяк в подъезде попался! будет на полоски-ломтики кромсать, а я даже не выйду!)
   К сожалению, маньяков в подъезде не оказалось - наверное, уже все спали. Так и не раздеваясь, опер прилег на "брачное" ложе, но Морфей его не жаловал - заставлял ворочаться и злиться. И еще комар под ухом пищал, словно издевался, падла:
   (- не такой уж ты крутой кобелек, не такой уж крутой.)
   А утром по всем каналам отечественного телевидения начали крутить Лебединое озеро, балет такой очень известный. Теперь-то мы хорошо знаем, что это зрелище предшествовало информации о создании ГКЧП, но не выспавшийся и абсолютно неудовлетворенный Малючков об этом и не догадывался. Казалось, и ЦТ всячески издевается над ним - гадость какую-то показывает. Чайковский, он же голубой, он же под статью попадает!
   Малючков плюнул и в сердцах, и на вьетнамский ковер, и позвонил на работу, узнать, не хватилось ли его начальство, не трезвонила ли ревнивая жена, не случилось ли каких особых происшествий - хоть чем-то отвлечься.
   Трубку снял неожиданно активный Грищук. Обычно по утрам напоминающий вареный бычий хвост, по остроумному замечанию одного из сослуживцев, и еле тянущий слова, сейчас он просто тигром набросился на Малючкова:
   - Куда ты запропастился, черт побери! Все утро к себе домой трезвоню, оглох, что ли?
   - Слушай, чего это ты раздухарился? Я телефон отключил - а что, Кремль взорвали?
   - Пока нет, но могут. Пока ты развлекаешься,