к нет, бунтуют бестолковые людишки, орут, как ненормальные:
   - Ельцин, Ельцин. ГКЧПистов под суд!
   Медлит и армия, и КГБ, и милиция - вся власть в их руках, вся силища, а они медлят. Это-то куда годится?! А вот он, обычный советский Василь, хотя никуда и не спешит, уже успел принять на грудь пузырь Московской, а еще один припас на вечер. За упокой Ганинской души пригубит и колбаской закушает.
   Военная техника, между тем, перебазировалась чуть поодаль, на соседнюю улицу. Там же нервно прохаживался и его вчерашний белобрысый собеседник, недовольно покрикивающий на мелкого чучмека, словно вчера лишь с гор спустившегося:
   - Я же сказал по-русски, номер на башне протереть. Татарскому еще не научился. Давай, дуй за водой.
   Василь подошел к пареньку и немного подождал, пока тот не повернется в его сторону:
   - Здорово, командир!
   - Здорово, коль не шутишь.
   - Да уж не до шуток... Вот ты как думаешь, победят нас эти буржуи, эти вихри враждебные?
   - Если так и будем стоять, наверняка победят...
   - Ну и что делать?
   - А что прикажут, то делать.
   - А что слышно?
   - Да ничего не слышно.
   - Понятно. На попятную идут, жопы берегут.
   - Во-во, жопы...
   Раздосадованный Василь подошел чуть ближе, криво подмигнул и показал Витьку горлышко бутылки, спрятанной во внутреннем кармане пиджака:
   - Выпить хочешь?
   Витя почесал в затылке, а пока он чесался, на Василя коршуном накинулся неугомонный Голос:
   (- ты что надумал?! разве все закончено???! нет, все только начинается, уже бутылку выжрал и все мало! опять кого-нибудь убить хочешь?! а ну марш читать молитву!)
   Не в силах ослушаться, Василь извлек бутылку из кармана, сунул ее в руки ошалевшему солдатику и поспешил к люку, бросив напоследок:
   - Нет, сейчас я пить не могу. Оставь себе, если победим гадов, тогда и будет повод.
   Витя только пожал плечами и полез в танк,