га? Давай-ка молись своему богу и рассказывай, как все было.
   Все это, конечно, сущий бред. Такого быть не может, чтобы коты вырыли покойника из могилы, да еще и на середину комнаты перетащили, да еще в двух навязчивых мужиков превратились. Все это несомненный бред, настырный и беспредельный.
   Догадливый Василь зажмуривается и машет руками, будто отмахиваясь от наваждения, как от назойливой мухи. Нет, не исчезает. Значит, или не наваждение это, или он уже спятил. Но если это не наваждение, то он спятит через несколько минут. И поэтому Василь начинает хохотать и, в такт этому дикому, бессмысленному хохоту, тело содрогается и корчится. Он просто допился до чертиков, до самой белее не бывает горячки, и ему вся эта жуткая дрянь просто мерещится:
   (- словно жене проклятущей дырявый череп показал)
   После столь классного сравнения он ловко выскальзывает из рук людей-кошек-призраков, подбегает к телу Ганина и начинает трясти его за уши:
   (- и вот что интересно, не воняет, вот что интересно...):
   - Ты что, звал их в гости? Нет ведь??? Мы с тобой так прекрасно жили вдвоем... И тогда Ганин показывает ему язык...
   Ха-ха-ха... Ну и наивные же вы, ребята, ну и простаки! Не может труп никому показать язык, не может, даже если очень захочет, даже если захочет до смерти. На то он и труп. И язык у трупа, хотя и не такой розовый, как у младенца, но и не такой белый, каким увидел его Василь. Да и не язык это был, а жирный трупный червь, вылезающий на свет божий сквозь слегка подгнившие губы (тело всегда начинает гнить с языка - думаете, там больше всего бактерий? - нет, поищите другую причину)
   Однако, Василю некогда выяснять детали, вникать в дурацкие нюансы и осуществлять сложные умозаключения. Нет у него времени на такую ерунду, у него уже вообще нет времени. Он увидел именно язык, и воспринял это конкретным руководством к действию:
   (- гони этих немытых скотов в шею!)