дохновленный дружеской поддержкой с того света, Василь круто повернулся вокруг оси, набычился и попер на мордастых, как танк на гору:
   - Слышали моего кореша? - никакие вы не друзья, а мерзкие самозванцы, опарыши гнойные!
   - Чего-чего?!
   - A т0г0! Кыш отсюда прочь вон бегите своих мышей ловить по вонючим норам. И чтобы духа вашего здесь не было!
   Столь активный наезд не произвел на гостей никакого впечатления. Лишь один из них дружелюбно оскалился и поманил Василя пальцем:
   - Не кипятись, приятель, подставь-ка свое ушко, я тебе кое-что интересное расскажу. А потом мы уйдем. Ты ведь именно этого хочешь?
   - Вы уроды, педики, гомики и демократы вонючие. Я сейчас кое-что нехорошее скажу о вашей маме. Слушаете?
   - Слушаем, слушаем.
   - Я ее сто раз имел на тюках макулатуры. Имел всюду - хоть это вы понимаете?
   (- спятил мужичок, уже и самих чертей не боится. едва ли выудим что-нибудь путное... а из этого следует, что мы исполнили приказ, по крайней мере, постарались исполнить, а теперь начинается вторая часть задания, творческая - Делайте, что душе угодно, уж мы-то знаем, что ей угодно!):
   Нику заранее развеселился и изобразил показное подобострастие на физиономии:
   - Василь Васильевич, ну подставьте ушко!
   - Никакой я тебе не Васильевич, ну да ладно. Валяй, болтай и уматываетесь на хер отсюда. Уже утомили.
   Не успел Василь наклонить шею, в надежде услышать что-то интересное, как в хрящ с хрустом вонзились острые, как бритва, зубы и откусили ухо. Нет, гордись своим учеником, Ганин, не ухо, а ушную раковину. Точнее, просто отрезали. Какое-то время ее обсасывали, перебрасывая языком от щеки к щеке, как леденец, а потом выплюнули на пол:
   (- грязное, волосатое, дерьмо!)
   Нику скорчил отвратительную гримасу и из уголков его рта начала капать темноватая кровь. В ответ брови Василя удивленно приподнялись и практически встретились с корнями