щаться на землю:
   Потом он обратился к Нику:
   - Нику, теперь я хочу лично заглянуть в подвал, где вы нашли Ладонь. Еще раз все внимательно осмотреть.
   - Ты что, нам не доверяешь - каждый сантиметр облазили, в каждую щель заглянули...
   - Короче, рассказывайте, как пройти, а лучше нарисуйте.
   Нику, как более продвинутый по части черчения, послушно разложился на скамейке, вытащил из кармана клочок бумаги и начал рисовать план.
   - Может, пойдем вместе? Мы и покажем.
   - Нет, не вместе, не вместе. Нечего вам светиться. Сейчас у всех документы проверяют, а вы - самые настоящие нелегалы. Могут принять за агентов мирового коммунизма и морду набить. Так что лучше поспешите к Ерофею, водичку смените, а я скоро вернусь. Вопросы есть?
   Вопросов не было и на том компания распалась. Братья поспешили домой, а Раду отправился в сторону убежища.
  
  ПОСЛЕДНЯЯ ОХОТА
  
   Старшего сержанта Виктора Фролова, отличника боевой и политической подготовки, сильно разочаровала трусость и нерешительность командования. Оно так и не отдало правильного приказа, "наградив" его за три дня и три ночи, проведенных в неудобном танке, лишь глазеющими зеваками, очкастыми агитаторами с листовками и любопытствующими детишками, бесстрашно залезающими на броню. И это все? А он-то надеялся проявить силу, расстрелять или задавить какую-нибудь сытую холеную буржуйскую рожу. Увы! Большинство командиров продалось со всеми потрохами, поменяло красный цвет на цвет доллара и предпочитало бездействовать. Вот и дождались.
   Чуть позже прошел слух об аресте Вязова и прочих путчистов. А он то, наивный, думал до конца службы прятаться за министром, как за каменной стеной. Сливки со знакомства снимать. Теперь эта стена начала рушиться, а вместе с ней и акции Вязовского протеже. Витя уже едва успевал уворачиваться от первых обломков:
   - Ну что, Витек, твоего-то другана в тюрягу на перевоспитание отправили!