равили!
   - Да, нехорошо, брат... С врагом народа общался... За это по головке не погладят.
   - Вот помяни, вернемся в часть, отберут твой танк. На какую-нибудь рухлядь пересадят, а то вообще в мастерскую отправят гусеницы клепать.
   Эти шуточки донельзя задевали самолюбие Витька и даже пугали. Так ведь оно и бывает - паны дерутся, у холопов чубы трещат. Скверно стало на душе, очень скверно. Рушился мир, таяли иллюзии, жестокая реальность хватала за горло. Да, именно за горло, которое вдруг захотелось промочить. Даже не промочить, а обжечь. Тут-то и пригодится бутылка водки, подаренная пострадавшим от демократии.
   Витек даже слегка прослезился от неожиданно .нахлынувшей жалости и к самому себе, и к щедрому бомжу:
   (- эх, братишка... не судьба тебе выбраться из люка в нормальную квартиру. Продали нас, сволочи...).
   Вытащив заветную поллитровку из укромного местечка, Витя незаметно зашел во двор близлежащего дома и почти залпом все высосал. Запросто. Без закуски. Без удовольствия. Через несколько минут в голове поплыло, а губы начали непроизвольно бормотать. Подслушай кто-нибудь этот алкогольный бред, не будь дураком, позвал бы на помощь, чтобы схватили "съехавшего" сержанта, да поблизости никого не оказалось:
   - А плевать! А в рот! Может для кого и завершилось, не для меня. Устрою свою охоту, самостоятельно отдам приказ стальному другу. Вот так-то! Я найду двуногую крысу и раздавлю ее напрочь. А потом танк остановлю и выгляну посмотреть из люка на мокрое пятно на асфальте. Сначала издалека. А потом поближе, дабы в деталях.
   Плохо, развалясь на башне, криво бренчал на гитаре Ваше благородие, госпожа удача. Похоже, лично его политическая ситуация совершенно не волновала, похоже, не в прок пошли ему лекции Витька, который уже не скрывал своего раздражения:
   - Эй, Плохо, сваливай на землю!
   - Зачем это?
   - Надо мне отъехать, поехать...
   Язык у Витька