е с подвала, не оставлял никаких сомнений и единственный вопрос был:
   - Кто и как и кого?
   Как? стало понятно после беглого осмотра тела, лежащего в ванной под слоем воды и со следами какого-то белого налета на лице и одежде. Тело распухло, но сомнений не оставалось - от удара тупым предметом по голове. Вероятно, бутылкой, валявшейся рядом с письменным столом в комнате - запекшаяся кровь на донышке. K0г0? - и на об этом не пришлось ломать голову Прямо на серванте, как по просьбе опера, лежал паспорт покойного. Фото совпадало с оригиналом:
   (- очень хорошо, когда жертве лицо не уродуют, а то потом сущая пытка с идентификацией - устраивай всякие опознания, узнавай, когда лечил зубы и ставил коронки, исследуй зубную эмаль и костную ткань, этим не мне заниматься, но пока все прояснится, столько времени упустим - принимай поздравления с очередным висяком!)
   Почему-то опер начал сравнивать это убийство с предыдущими: Как и в бомбоубежище, крови здесь пролилось изрядно - и на обоях, и на ковре, и на полу - повсюду ее знакомые липкие следы. Профессионал никогда их не спутает с краской или еще с какой-нибудь пролитой гадостью. А вот тело не выглядело обескровленным:
   (- слава богу! хоть здесь обошлось без чертовщины!)
   Вообще-то, все походило на классическую бытовуху, когда два изрядно "подогретых" собутыльника неожиданного чего-то не поделили. А не поделить можно немало - и деньги, и женщину, и политику и... саму бутылку. А может и не делили ничего, а просто возникла взаимная неприязнь на почве совместного распития. Вот уж действительно, что творят градусы: начинают пить друзьями, а заканчивают врагами, и часто не в полном составе. Малючков прекрасно знал подобные расклады, однообразные в изобилии и разнообразные в деталях: бутылки, ножи, ножки от табуретки. Чем только нельзя убить! Бывало, и цветочным горшком по кумполу, Но, судя по всему, грандиозной попойки на этот раз не было