, присыпали хлоркой ванну. Потом все разошлись по своим делам, а большей частью - по домам, ибо уже вечерело, да и скоро футбольный матч СССР-ИТАЛИЯ начинался. Наши, конечно, опять протютюкают, но почему бы не ждать чуда, чтобы потом глубокомысленно заявить:
   - Чудес не бывает.
   Куда-то делись двое несознательных понятых, а Грищук уже давно топтался в прихожей, даже "антикварные" часы на предмет тайника облазил. Напарник же его медлил - то бабенке какой-нибудь позвонит, о свиданке договаривается, то чаек заваривает и с чувством "накатывает", заедая вареньицем из квартирных запасов.
   - Эй, Малючок, ты чего здесь, ночевать собрался?
   - Да ты иди, иди, я еще полчасика посижу. Может, какие детали упустили. Еще разок все осмотрю.
   - Думаешь клад под паркетом найти? Если найдешь, не забудь поделиться. И не забудь квартиру опечатать, а то опять нам влетит. .
   - Катись, катись. И ты не забудь - завтра в десять утра на выволочку к Орленко... Догадываешься, за что?
   - Не особо...
   - Дерьмово работаем.
   Малючков остался один. Было еще достаточно светло, хотя и ощущалось приближение сумерек. Не любил опер это время суток, очень не любил. Встреча умирающего дня и зарождающейся ночи всегда наполняло его сердце смутной тревогой и непонятным беспокойством. Ничего конкретного, но именно это и угнетало.
   Порывшись в письменном столе, он прикарманил красивый брелок в виде хрустальной туфельки:
   (- чего хорошей вещи пропадать, лучше девушке подарю)
   Затем перелистал толстый ежедневник покойного Ерофея, размерами напоминающий амбарную книгу. Было заполнено страниц десять, но чувствовался ожидаемый размах. Масса телефонных номеров с сокращениями - с этим еще придется поработать, ужас как неряшливо и неразборчиво. А вот и перечень последних коммерческих достижений, актив и пассив материальной жизни, бухгалтерия бытия, так сказать: 11 августа
   У Махеша в общаге