Дорога в бред, дорога без предела
   Проклятый мир, проклятая страна
   Будь проклят я, но здесь мне надоело!
  
   Надоело то надоело, да куда деваться? За границей его, поди, никто не ждет. Да и что он им скажет:
   - My name is... Где у вас тут жулики прячутся?
   Так что придется здесь пахать-куковать, тяжелую копейку рубить. Да и виски дерьмо. Да и девчонки у нас гораздо лучше!
   Малючков устало прилег на диван, но вот ведь профессионализм - в голове постоянно прокручивались обстоятельства преступления:
   (- здесь наверняка сидел убийца, уже все решив, обдумывая план или отдыхая после "дела", говорят, вещи хранят биополе - увы, чтобы его "прочесть", нужны иные способности, чем у ординарного оперуполномоченного)
   Но скорее всего, никакое поле опера не интересовало, ни био, ни пшеничное, просто столько потрачено нервов, столько неприятных событий за два дня. Столько трупов, и не аккуратненьких, с маленькой дырочкой в черепке или области сердца, а тухлых, изувеченных, некрасивых. Вот тебе и Распутин, мать его так, перестарался. В какое дерьмо помог вляпаться, не разгрести.
   Глаза потихоньку слипались, погружая Малючкова в полудремотой состояние, очертание комнаты стало меняться и плыть, как пригвожденный скат. Вот уже маленькая подушечка удобно пристроилась под щеку, вот уже раздался первый, предварительный полухрап.
  
  СОН ОПЕРА
  
   На закате дня удлиняются тени
   Они ползут, они играют с нами
   На закате дня к нам приходят виденья
   Рожденные последними лучами
   ("Сны и тени", песня № 8)
  
   Он медленно шел по раскаленной мощеной улице какого-то странного города - вроде южного, но одновременно и сильно не похожего на Сочи или Гагры, где оперу раньше удавалось бывать в отпусках( раньше, когда чертовы кооператоры совсем не распоясались). Сначала шел один, а потом навстречу стало попадаться все больше и больше нищих в вонючих лохмотьях, калек и