х. Некоторые из них сидели на кучах щебня по обочинам и ели какую-то омерзительную снедь из грязных узелков. Иногда они подходили к зловонным мусорным кучам, ловко выковыривая оттуда всякую дрянь крючковатыми палками. Периодически попадались слепцы, грозно громыхавшие деревянными башмаками, подбитыми гвоздями. Тяжело шаркали больные неведомым недугом с бледными отечными лицами и матерчатыми туфлями на опухших ногах. Скоро этих несчастных стало так много, что приходилось буквально продираться через них, ибо очень надо было дойти туда, откуда они пришли. Очень-очень.
   (- вот бы их всех убить, чтобы под ногами не путались) - неожиданно для себя подумал опер и еще более неожиданно встречные прочли его мысли. Они начали кричать, брызгая слюной, стучать палками и грозиться. Пришлось перестать так думать. Толпа болтала на каком-то цыганском наречии, что-то обсуждая и азартно жестикулируя. Все, что разобрал Малючков - имя какого-то Эмиля, произносимое со злой усмешкой.
   Внезапно люди исчезли или остались за спиной - опер предпочел не оглядываться. Справа потянулись унылые безжизненные дома с пыльными чахлыми деревцами, слева - двухметровый каменный забор. Булыжники мостовой трещали от нещадного солнца, не так давно прошедшего зенит, а под ногами валялись части домашних животных: свиные головы, бычьи внутренности, лошадиные копыта... Иногда попадалось коровье вымя, иногда - раздавленный индюк, иногда - безголовая туша с вывороченными кишками. От всего этого мяса шел столь жуткий смрад, что хотелось зажать ноздри. Один раз Малючков даже поскользнулся на лужице еще не засохшей крови и упал, ткнувшись носом в чьи-то вонючие потроха.
   Скоро дорога расширилась и уперлась в площадь. Посредине возвышалась виселица, на которой болтался обезображенный труп:
   (- наверное, базарный вор. вот как с этими негодяями надо разбираться)
   Над трупом усердно трудились крикливые вороны, вырывая по кусочкам