Гарольд отошли в сторонку, а два здоровенных молодца в пятнистой форме, пулезащитных жилетах и с автоматами наперевес практически не стали даже разбегаться. В образовавшийся проем ринулось еще несколько милиционеров.
   Гарольд надеялся услышать выстрелы, крики, звуки борьбы, но все было тихо. Один из сотрудников вышел на площадку и доложил начальнику:
   - Никого нет, кроме какого-то пожилого мужика. Храпел, поддатый. О девушке ничего не знает. Говорит, ошибка какая-то.
   Банкир расстроено и укоризненно посмотрел на Гарольда:
   - Вы же гарантировали...
   - Ошибки нет и быть не может. Значит, девушку уже куда-то перевезли. Надо обязательно допросить мужчину. Допросить с пристрастием. Глядишь, расколем.
   И откуда только Гарольд слов таких специфических набрался?! Впрочем, и без его рекомендаций, ничего другого не оставалось. Квартирка, куда все набились, стала от обилия народу казаться еще меньше и теснее. Скромное, обычное жилье - поспать, перекусить и на работу. Советский цветной телевизор, советский сломанный проигрыватель, советская пыль. Батарея опустошенных бутылок из под водки. Тараканы. Совершенно ясно, что проживает здесь не Дмитрий Лихачев, но и на злобного похитителя помятый пожилой мужичонка не тянул. Он уже опохмелился, оклемался, представился ветераном труда Николаем Борисовичем. Затем опохмелился еще раз, после чего неожиданно осмелел и начал качать права:
   - Ничего не знаю, путаница какая-то. Я на вас в суд подам и моральную компенсацию стребую - тысячу. У нас в стране конституция, а у меня стенокардия, умереть могу с вашими штучками. Да я с самим Ельциным в одном санатории отдыхал!
   Эти угрозы не произвели особого впечатления. Квартиру внимательно осмотрели, но ничего подозрительного. Все уже сошлись во мнении, что Гарольд ошибся или вообще аферист, но тут подоспел малость опоздавший оперативник с розыскной собакой. Собака забеспокоилась, громко залаяла