, запер дыхание. И, словно начали мять пенопласт или скрести ножом по пустой тарелки, холодок зародился в области копчика и начал рассеиваться по позвоночнику Запала. Очень нехороший холодок. И, совершенно невзначай, пронеслось в голове:
   (- что-то здесь нечисто)
   Перестав смеяться, и сделав слегка огорченное лицо:
   (- мы же предлагали по-хорошему, а вы...)
   Нику оскалился, и медленно, вперевалочку пошел на Запала. Наперерез бросился верный Каратыш - и вес больше центнера и специализация соответствующая - костолом. Однако, не все так просто. Одно ленивое движение руки и удивленный Каратыш, словно воланчик, перелетел через комнату и грохнулся на стол секретарши прямо под нос Худого. Хорошая у нас мебель, крепкая, даже такие значительные перегрузки выдерживает - стол прогнулся, заскрипел, но выдержал.
   Каратыш грохнулся под нос Худого? Нет, это слишком образно - грохнулся прямо под его пальцы и зубы, ибо в следующие мгновения произошло вот что:
   Сначала Худой театрально поднял вверх руки и, как пианист, берущий десятипальцевый аккорд, резко и размашисто опустил их на мощные мускулистые плечи. А Каратыш, надо сказать, слыл в бригаде изрядным пижоном - никаких тебе кроссовок и спортивных костюмов. Лакированные ботинки, аккуратно выглаженные брюки - чтобы аж стрелочка хрустела, белая накрахмаленная рубашка. Так вот, в местах соприкосновения с пальцами Худого, мгновенно начали расползаться красновато-коричневые круги. Казалось, его пальцы сделаны из стали, так легко они погружались в могучие плечи, разрывая мышцы, как марлю. Каратыш только тихо охал. А потом Худой впился зубами прямо в сонную артерию и начал пить ярко алую кровь.
   (- да они ведь людоеды, и Армена съели, и нас не пощадят...)
   Это зрелище так поразило Запала, что он даже не заметил, как Нику подошел впритык, уперся животом в дуло и нагло сообщил:
   - Теперь ты можешь выстрелить еще один раз, а потом