жет изнутри.
   И вот, во время очередной аудиенции у короля, Влад настойчиво попросил позволения монарха уехать в восточную Венгрию по личным делам. Владимир, не чаявший души в непобедимом воеводе, да и слегка побаивающийся его свирепого нрава, не отказал.
   Отсутствовал Влад несколько месяцев, а вернувшись, наглухо заперся в своем замке, перестав показываться в столице. Говорят, так странно на него подействовало длительное пребывание в древней и таинственной стране даков.
   Отставшие в развитии от остальной Европы на несколько веков, эти места были в прямом смысле слова забыты как христианским богом, так и христианским дьяволом. Языческая религия не желала их короновать вместо таинственной и кровожадной богини непроходимых лесов Мнеллики. Среди священных дубов и каштанов по-прежнему исполнялись древние -и жестокие ритуалы посвящения солнцу и луне. Драконы и оборотни, несмотря на изгнание заезжими епископами, все также населяли болота и чащобы и являлись по первому зову могущественных колдунов. По крайней мере, так думали темные и запуганные местные жители.
   Именно оттуда вернулся Влад и сразу же изменил привычный уклад своей жизни. Он полностью отошел от государственных дел, в которых в какой-то момент даже подменил короля. Он, отмечавший шумным пиром каждую победу, перестал приглашать гостей и разогнал большую часть прислуги, челяди, лакеев. Внутри замковой стены, где располагалось много мастерских, особенно оружейных и гончарных, где работали мельница и пекарня, стало пусто. Всем ремесленникам пришлось поискать для своего бизнеса другое место. Влад стал замкнут и даже аскетичен, его бледное аристократическое лицо все глубже и глубже покрывала печать нового предназначения.
   После этого мало кто доподлинно знал, что происходило в Келеде. Подъемный мост практически никогда не опускался, решетка на воротах никогда не поднималась, а малочисленные слуги, оставшиеся работать в замке,