как не могу привыкнуть.
   Если Армен и удивился, то особого виду не подал. Первоначальный испуг прошел и уступил место обычной деловитости, степенной и без признаков суетливости. Йон, примостившись на табуретке, начал пристально рассматривать хозяина квартиры:
   (- так вот ты какой, мастер ужасных мистификаций и кровавых литературных вымыслов, надо же, остался жив после встречи с братом, видать, чем-то полезным оказался. и даже понятно - наводкой!)
   - Я хочу знать все, связанное с Раду, от самого начала вашего знакомства до после дней встречи.
   - Вы будете силой пытаться заставить меня говорить или хотите купить информацию?
   (- вот это фрукт! хорошо спросил! пожалуй, лучше пойти бесконфликтным путем):
   - А дорого ли стоит информация?
   - Долларов триста... Это ведь не дорого?
   Да, не особо. А главное - не отнимает много времени и сил, необходимых для выпытывания. Вот их-то как раз лучше сэкономить. Йон вытащил деньги, положил на стол, накрыл солонкой и приготовился внимательно слушать. Армен приготовился рассказывать. Выпил кофе, закурил и размеренно начал:
   Сижу я как-то за полночь в своей редакции и верстаю очередной номер газеты...
   Интересующие Йона события описывались подробно и обстоятельно, все-таки почти литератор излагает: были упомянуты и визит Раду в редакцию, и статья, которую брат собственноручно дописал, и действительно случайный звонок в дверь его квартиры... Судя по всему, Армен не лгал. О судьбе дочери Йона или о факте ее похищения он ничего не знал, но, по всей видимости, Лизу прятали в редакции под надзором амбалов. Незаметно проникнуть туда невозможно, все помещение - две смежные комнатки в цокольном этаже старого дома, два забитых окна.
   Вечером опять звонил Раду:
   - Привет тебе!
   - ...
   - Не хочешь, не здоровайся. Я уже не обижаюсь на твою невоспитанность. А вот твой новый друг Армен, если и захочет поздороваться,