есь власть проявить, кому стихи читать?
   Однако, на что же голова, если она не способна находить выход из самых нетрадиционных ситуаций? Вот и Лакьюнов, убедившись, что никто из трех обитателей его камеры на его здоровье не посягает, вязаные носки не отнимает и сексуальных претензий не имеет, быстро освоился и стал верховодить. Да и как ему не верховодить, он ведь государственный переворот почти совершил! Остальные - казнокрад, мэр-взяточник да мелкий шпион Буркина Фаса, просто шушера на его фоне.
   Когда заключенные засыпали, устав рассказывать скабрезные анекдоты и поносить власть и законы, Лакьюнова посещала бессонница и очень интересные мысли. А что, если он, по примеру декабристов, сочинит какую-нибудь бессмертную поэму, самую великую поэму?!
   Сочинит и откровенно выскажется обо всех продажных демократах, обо всех этих жидах. Пока существовало только начало, пролог будущей нетленки, так сказать:
  
   Сижу за решеткой в темнице сырой
   И Бельцин, вражина, бьет в почку ногой
   Всю кровь мою выпил кровавый вампир
  
   Движение дальше тормозилось отсутствием должного вдохновения. Уже битую третью ночь в голове прокручивались различные варианты продолжения четверостишия, а в итоге, совершенно обессиленный, Лакьюнов засыпал. Ну, с чем прикажете рифмовать вампира? С миром или пиром избито и банально. С сапфиром - при чем здесь сапфир? Есть еще весьма рифмучее слово кумир, но Бельцин им никогда не был.
   Наутро четвертого дня заточения изрядно уставший Лакьюнов вынес эту поэтическую проблему в массы. Черножопый шпион отпадал, как мало смыслящий в хорошей поэзии и русском языке. Зато остальные зеки участвовали в обсуждении активно, но кроме весьма интересного варианта "вопил", предложенного казнокрадом, ничего не нашли. Рифма исключительно свежая, но что с ней прикажете делать?! Разве что так:
  
   И про демократию долго вопил
  
   Получилось вполне достойно, а посему