сли пытаться сфокусировать глаза на его центре и долго всматриваться в глубину, вместо беспорядочного сплетения прожилок начинал отчетливо проступать силуэт летучей мыши
   Чем-то аналогично с древним жучком, попавшим в янтарь, но с какой стороны ни смотри на камень, силуэт всегда оказывался в анфас' И еще один оптический обман:
   казался значительно больше размеров самого камня!
   Летучая мышь стала символом нового вампирического рода, необычного хотя бы тем, что он не стал прятаться в тесные склепы и сырые могилы, что имел официальную власть над тысячами людей. Скоро в виде фамильного герба мышка красовалась на дверцах карет Дракулы, на флагах, развивающихся над башнями Келеда.
   Однако, камень обладал еще третьей особенностью, которая и определила название кровавый. Смоченный человеческой кровью, он начинал светиться необычным бордовым светом. Именно от крови, как от сказочной живой воды, он начинал дышать и неровно пульсировать Особенно эффектно это выглядело в темноте, когда красноватые блики принимались ползти и переплетаться, как воздушные змеи, по стенам и потолку, образовывая странные и причудливые фигуры. Словно сотканные из какой-то призрачной и неуловимой ткани, из лунного света и пламени геенны, фигуры и блики периодически сливались, как сливаются реки в океан, и заново появлялись, как лучи из вечерней звезды.
   Казалось, завихрения красного огня рождали демонов, сразу же начинавших свои сумасшедшие пляски. Это зрелище столь завораживало, что не отпускало взгляд. пока не высохнет кровь. Но и потом душа долго пребывала в смятении, ибо куда лучше глаз понимает, когда касается неведомого. Когда нечто по-настоящему удивительное касается ее потаенных струн, они начинают играть совершенно особенную музыку.
   Этот удивительный камень, повинуясь какому-то неведомому порыву, одному из тех, которые называют знаком свыше, граф однажды повелел растопить и перелить в три сердца,