атый нос темные очки, не особо оправданные для столь позднего времени суток, непокорные сын сначала снял с шеи Ладонь, но потом передумал. И вовсе не из-за желания ностальгировать, глядя на талисман. Но вдруг это не просто игрушка, вдруг в ней действительно скрыта какая-то тайна? Отец ведь так и не удосужился просветить детей относительно истинного назначения, одни лишь высокопарные разглагольствования. А, может, и сам не знал.
   Ну, собственно говоря, и все. Пора! Весьма прохладно простившись с домочадцами и пообещав при первом удобном случае написать, Раду вместе с кучером Санду в весьма неприметной карете без опознавательных знаков отправились в дальний и опасный путь. Им предстояло преодолеть немало километров по враждебным к одиноким путникам дорогам.
   Прошло уже несколько часов после отъезда Раду, глубокая ночь распростерла черные крылья на миром и медленно взмахивала ими, вызывая едва заметные приливы ветра. Граф Влад все еще сиротливо стоял на балконе Башни Скорби и грустно смотрел вдаль поверх крепостных стен. В прохладном воздухе давно замолкли окрики кучера Санду, а мягкая земля поглотила последние звуки стука колес кареты, увозившей сына. Тьма сгущалась, как черная кровь, наполняя сердце безнадежностью - наверное, им уже не встретиться на этой земле. А что там, после? Странные размышления для того, кто собирается прожить еще века. Но, с другой стороны, произошла вторая серьезная утрата в его новой жизни, несущая все больше одиночества и отрешенности от мира. Так мало родственных душ и так много времени впереди. И Келед все больше превращается в могилу.
   Конечно, он продемонстрировал твердость, конечно, поведение сына стало представлять серьезную опасность для уклада их жизни и для самой жизни, но может стоило попытаться переубедить? Все ли возможности были испробованы? Все ли доводы приведены? Проклятая гордость, он фактически выгнал Раду! Впрочем, дело сделано, карета далеко