ем второго, а самое главное - найденные ключи, все это открывало ему путь к исполнению основного замысла. Он долго и терпеливо ждал этого момента, тщательно готовился, заманивал удачу, как ловец заманивает зверя, но теперь, когда все стало так близко и реально, заметно нервничал. От Йона волнение обычно невозмутимого Эмиля не укрылось, но было растолковано неправильно:
   - И что это ты так засуетился? Доволен, поди, прохвост, что я уезжаю?
   - Нет, хозяин...
   - Неужели?
   - Да, хозяин...
   - Врешь, ой как нескладно врешь. Я тебя насквозь вижу. Ты доволен, просто счастлив. Но особенно-то не радуйся - скоро, максимум - через неделю, я вернусь. И знаешь, что тогда будет?
   Этого Эмиль не знал и покорно потупил глаза, словно покорно говоря:
   (- будь что будет)
   - А вот тогда может быть мы тебя и переместим... поблизости. Ты понимаешь, куда?
   Йон многозначительно повел глазами в направлении темницы-столовой и криво усмехнулся. Он прозрачно намекал и его намек был незамедлительно понят. Вместе с этим пониманием исчезли и последние сомнения в собственных намерениях. Ибо в любом случае, или пан, или пропал. Поэтому не только животный испуг блеснул в глазах Эмиля. И будь Йон чуть наблюдательнее и чуть менее самоуверенным, может быть увидел бы злой и нехороший огонек, загоревшийся в самой глубине темных человеческих зрачков:
   (- что ж, охотник иногда может стать дичью):
   - Удачи вам, господин!
   Ответа не последовало.
  
  ЛЮБОВЬ И СМЕРТЬ
  
   И тот умрет, кто должен умереть
   И тот полюбит, полюбить кто должен
   И если это бред, то что не бред?!
   Ведь все единым бредом быть не может
   (Книга книг. Судьба и случай)
  
   Езда ночью в карете по ухабинам и выбоинам дорог Валлахии не в удовольствие - всю душу вытрясешь, всех богов проклянешь, кучу шишек набьешь, пока куда-нибудь доберешься. Да и доберешься ли? Уж столько вокруг лихих людишек