ным хозяевам, а ночью жди визита. А им еще детей растить!
   Да, да, но это ведь именно он сказал:
   - Мы сожжем дотла это дьявольское гнездо, и я помогу в этом!
   На лицах крестьян, сквозь горе, пот и испуг проступило удивление. Между тем, Эмиль уверенно продолжал:
   - Я открою вам ворота Келеда на рассвете, когда ОНИ будут спать и мы поджарим ИХ в гробах, как беззащитных цыплят. А иначе вы каждый день только и будете делать, что хоронить, хоронить, хоронить, пока вас всех как чумой не выкосит.
   Знал, хорошо знал Эмиль чего крестьяне бояться больше всего - очередной эпидемии чумы, которая всего-то лет тридцать как ушла из этих мест, изрядно их обезлюдев.
   (Кстати, в ряде немецких и балканских преданий считается, что вампиры спят в гробах, наполненных чумной землей, которая иногда случайно, а иногда в отместку роду человеческому просыпается, приводя к вспышкам эпидемий)
   Крестьяне, неуверенно потупив взгляды, не решались ничего сказать. Первым затянувшуюся паузу нарушил священник местной церквушки. Он недоверчиво покачал седой головой и, обращаясь к своим прихожанам, тихо произнес:
   - Не верю я ему, совершенно не верю. Не знаю, что задумали его хозяева, но это западня.
   - В западню попали дочки Анеты, а я всего лишь хочу вам помочь, вам, тупым и трусливым овцам.
   - Хочешь помочь, так возьми кол и покончи с нечистью сам. Она ведь спит у тебя под боком. Это куда проще, чем поджигать замок.
   Эмиль со знанием дела покачал головой:
   - Чем дольше вы не будете мне верить, тем меньше вас останется. Впрочем, мне наплевать. Я в любом случае сегодня-завтра уйду, вампиры совсем озверели, уже и на меня зубы точат. Но без моей помощи вам внутрь не проникнуть. Так что думайте, деревенские умники, но не очень долго, - Эмиль многозначительно потряс в воздухе связкой ключей и продолжал:
   - А теперь я скажу по поводу огня и кольев. Эти рассуждения бессмысленны.