а надела красное платье.
   - Ладно, папочка, - она подошла и легонько поцеловала его в щеку, а потом
  помчалась вниз по лестнице.
   Сон начал блекнуть, растворяться. И слава богу!
   - Гадж, - позвал Луис. - Пойди и поцелуй папочку. Гадж игнорировал слова
  отца. Он вслед за Элли отправился вниз по лестнице, так быстро, как только
  мог, завывая:
   - Прекрати! Пре-кра-ти-пре-кра-ти... Прекрати! - он вопил во всю силу
  своих детских легких. Луис заметил сынишку в подгузниках и ластиковых
  штанишках, проскочившего через лестничную площадку мимо двери спальни
  родителей.
   Речел позвала снова:
   - Луис, где ты? Ты проснулся?
   - Конечно, - ответил он, садясь в постели.
   - Говорю тебе, он проснулся. - сказала Элли. - Я ухожу. Пока.
   Входная дверь хлопнула и оскорбленно вздохнул Гадж.
   - Тебе одно яйцо или два? - спросила Речел, явно обращаясь к Луису.
   Луис рухнул назад на одеяла и поставил ногу на вязаный коврик, готовясь
  сказать жене, что не хочет яичницы; ему бы тарелочку овсянки.., но слова
  застряли у него в горле.
   У него оказалась грязная нога. К ней прилипли сосновые иголки. Сердце
  Луиса подскочило к горлу, словно безумный чертик выскочил из коробки. Глаза
  выпучились, зубы прикусили бесчувственный язык, и тогда Луис сбросил одеяло.
  Нога, лежавшая на кровати, оказалась точно такой же. Широкая грязная полоса
  на простынях.
   - Луис?
   Он увидел несколько сосновых иголок, прилипших к голеням, и неожиданно
  посмотрел на бицепс