зашел
  так далеко, что вынул чековую книжку из кармана смокинга, словно повеса в
  фарсе Ноэля Говарда. Луис взорвался. Он обвинил Голдмена в том, что тот
  бережет дочь как музейный экспонат и не хочет посмотреть на себя со стороны.
  А если б он посмотрел на себя, то увидел бы, что он - властный, бездумный
  тиран, и понадобится много времени, чтобы Луис изменил о нем свое мнение,
  принял его помощь.
   Те крошечные зачатки интуиции, что все же были в Ирвине Голдмене,
  сработали правильно, но ему не удалось исправить свои дипломатический
  промах. Происходившее и впрямь напоминало фарс Ноэля Говарда: если конец
  разговора и выглядел смешным, это был юмор скверного качества. Голдмен велел
  Луису взять чек и убираться, а потом заявил, что если еще раз увидит его на
  пороге, то пристрелит, словно бешеную собаку. Луис посоветовал Голдмену
  взять свою чековую книжку и подтереться ею. Голдмен заявил, что насмотрелся
  на лодырей из низов общества, которые намного энергичнее Луиса Крида, на что
  Луис объяснил, куда Голдмен может засунуть свою проклятую кредитную карточку
  и золотую кредитную карточку Американ Экспресс в придачу. Оказалось, они
  должны очутиться неподалеку от чековой книжки.
   Ни один из них не собирался делать шаг к примирению в ближайшем будущем.
   В конце концов, Речел помогла им выйти из щекотливого положения (оба они
  получили возможность принести взаимные извинения за то, что наговорили друг
  другу, хотя в глубине души ни один из них