льшую
  часть времени, оказался пуст. И на батареях кот не нежился. Луис продолжал
  упорно звать Черча, но ни один звук не выдавал присутствия кота. "Значит,
  кота в доме не было.., и не будет", - испугался Луис.
   Надев шляпу и пальто, Луис направился к двери, ведущей на улицу. Потом он
  вернулся. "Сдайся", - подсказало ему сердце, и он, открыв шкафчик под
  раковиной, присел на корточки. Там лежало две стопки полиэтиленовых пакетов
  - маленькие, беленькие для покупок и большие зеленые пакеты для мусора. Луис
  выбрал один из последних. Черч после кастрации прибавил в весе.
   Он засунул отвратительно гладкий пакет в один из карманов куртки, скользя
  пальцами по холодному полиэтилену. Потом он вышел из дома и направился к
  дому Джада.
   Было где-то полшестого. Начинало темнеть. Все вокруг казалось мертвым.
  Последние лучи заходящего солнца высвечивали странную оранжевую линию вдоль
  горизонта над рекой. На 15 шоссе завывал ветер. У Луиса занемели щеки и
  дыхание стало вырываться изо рта белыми клубами. Луис содрогнулся, но было
  не так уж холодно. Ощущение одиночества заставило его содрогнуться. Оно было
  сильным и явственно-реальным. Невозможно даже подобрать точную метафору.
  Одиночество близко. Луис чувствовал себя заброшенным и никому не нужным.
   На другой стороне дороги Луис увидел Джада, закутанного в большое зеленое
  шерстяное пальто. Лицо Джада тонуло в тени отделанного мехом капюшона. Стоя
  на промерзшей лужайке, он смотрел на что-то застывшее - на