од негодующие завывания Гаджа забрала у него телефонную
  трубку, к неизмеримому облегчению Луиса. Он любил своего сына и скучал по
  нему, словно безумный, но поддерживать разговор с ребенком, которому еще нет
  двух лет, то же, что играть в карты с лунатиком; непонятно, что и как, а
  потом вы оказываетесь круглым дураком.
   - А как вообще? - спросила Речел.
   - Все в порядке, - ответил Луис, не колеблясь.., но он знал, что пересек
  линию. Назад пути нет. Речел потом спросит его о том, как он провел с Джадом
  прошлый вечер, и он должен будет что-то ей сказать. Неожиданно он вспомнил,
  как Джад Крандолл говорил: "У мужчин каменные сердца... Но мужчина тоже
  выращивает, что может.., и пожинает плоды". - Все хорошо. Немного скучно,
  если хочешь знать, дорогая. Скучаю по вас.
   - Ты и в самом деле хочешь сказать мне, что не радуешься своему
  отсутствию на интермедии в нашу честь.
   - Ах, я так люблю покой! - признался он. - Точно. Но он надоедает через
  какие-нибудь двадцать четыре часа или около того.
   - Могу я поговорить с папочкой? - послышался приглушенный голос Элли.
   - Луис? Тут Элли.
   - Ладно, давай ее.
   Он говорил с Элли минут пять. Она лепетала о кукле, которую подарила ей
  бабушка, о путешествии и о том, что делалось у деда на скотном дворе
  ("Рабочие, они воняют, папочка", - сказала Элли, а Луис подумал: "Да и твой
  дед сам, конечно, не роза. Отнюдь не конфетка"), о том, как она помогала
  печь хлеб, и о том, как Гадж удрал от