лночь, потом
  час ночи, а Станни так и не было. Забыл он обо мне этот проклятый пьяница.
  Так я решил, и уже готов бы, раздеться, когда два камешка звякнули о стекло.
  Черт побери еще чуть-чуть и они разбили бы его. Стекло треснуло, но я
  заметил это только утром, а моя мать узнала в начале зимы, когда
  поинтересовалась, почему у меня в комнате так холодно. Так что я первым
  делом подбежал к окну и открыл его. Оно заскрипело, задребезжало - но это
  был единственный путь выбраться из дому, если хочешь погулять после
  полуночи.
   Луис рассмеялся, хоть и помнил, как сам в возрасте десяти лет в темное
  время суток пытался выбраться из дому. Он твердо был уверен, что ночью окно,
  которое никогда не скрипело днем, заскрипит.
   - Я шумел так, что мои должны были бы решить, что лезут грабители, но я
  был совершенно спокоен. Я слышал, как мой отец занимается своими делами в
  спальне на первом этаже. Выглянув, я увидел Станни Б., стоящего на дороге и
  глядящего вверх, качающегося, словно дул сильный ветер, хотя не было даже
  легкого дуновения ветерка. Не думал я, что он придет, Луис. Кроме того, он
  был в той стадии опьянения, когда бодрствуешь, словно фили и стюносом, и
  ничто тебя не заботит. И тут он мне закричал, только мне показалось, что сам
  он считает, что шепчет: "Давай, спускайся, или мне нужно забраться к тебе
  туда?" "Ш-ш!" - прошипел я, до смерти боясь, что мой отец выйдет на веранду
  посмотреть, кто там кричит. Тогда он устроил