поеду на работу.."
   Гадж перестал кричать и стал издавать безобразные звуки горлом, словно
  задыхался.
   - Луис! - закричала Речел.
   Луис действовал быстро. Гадж в одну сторону, а рвота полилась в бывшую
  миску Черча, подставленную с другой стороны. Малыша рвало, да, но
  недостаточно сильно. Большая часть заразы еще оставалась внутри. Гадж стал
  краснеть от удушья.
   Только подхватив мальчика под руки, Луис почувствовал, что у ребенка жар.
  Луис положил его на руку, словно собирался покачать, потом откинулся всем
  телом назад, резко дернув Гаджа. Шея Гаджа дернулась. Малыш словно гавкнул,
  а не просто рыгнул. Рвота с твердыми сгустками полилась у него изо рта на
  пол и на одежду Луиса. Гадж снова закричал еще громче, и звук его голоса
  показался Луису музыкой. Так кричат от избытка кислорода.
   Колени Речел подогнулись, и она рухнула в кровать, закрыв руками лицо. Ее
  сильно трясло.
   - Он едва не умер, ведь так, Луис? Он едва не задохнулся, боже мой...
   Умыв и переодев ребенка, Луис стал ходить по комнате с Гаджем на руках,
  убаюкивая его. Крики Гаджа превратились в бормотание. Он уснул. - Пятьдесят
  один процент за то, что он прочистил бы горло сам, Речел. Я только немного
  помог ему.
   - Но он едва не умер, - сказала она, посмотрев на Луиса глазами, в
  которых читалось удивление и отчаяние. - Луис, он едва не умер!
   Неожиданно Луис вспомнил, как Речел кричала на кухне:
   "...он не должен умереть. Никто тут не должен умереть".