о его жена мертва. Смерть жены
  еще не задела его за живое". Тут рот Джада задрожал, и он закрыл глаза одной
  рукой. Луис подошел к нему, обнял. Джад сжался и заплакал. Он вес понимал.
  Его жена умерла.
   - Так лучше, - сказал Луис. - Так лучше. Ей, наверное, понравилось бы,
  что ты плачешь, я так думаю. Облегчись, если не можешь по-другому. - Луис
  тоже прослезился. Джад крепко обнимал его, и Луис обнимал старика.
   Джад плакал минут десять или около того, а потом буря стихла. Луис в
  основном молчал, говорил Джад, а Луис слышал его, как доктор и как друг;
  прислушивался ко всему, что рассказывал Джад, и понимал: некогда хватка
  Джада была еще крепче. О Норме Джад говорил в настоящем-дляшемся времени.
  Луису показалось даже, что Джад не потерял своей постоянной насмешливости.
  Луис понимал, что было много общего между супругами, раз они прожили рука об
  руку столько времени. Потрясенный, он понял, что думает именно об этом
  (такая мысль не появилась бы у него, не будь истории с Черчем; Луис
  обнаружил, что многие его понятия относительно духовного и
  сверхъестественного изменились... "ничто не вечно под луной"). Луис понимал,
  Джад горюет, но не сходит с ума от горя. Луис не чувствовал в Джаде ничего
  похожего на ту хрупкую, изящную ауру, что окружала Норму в Новый год, когда
  Крандоллы пришли в гости и сидели в гостиной Кридов, пили эг-ног.
   Джад принес Луису пива из холодильника. Лицо старика от слез пошло
  пятнами.