своих родителей; и мужчины, давным-давно
  свернувшего с истинного пути католика-реформатора. Луис считал, что понятия
  Елены о странствиях души - весьма смутные. Они даже выглядели не снами, не
  мифами, а грезами в снах. "Поздно прививать ей любовь к богу, - неожиданно
  подумал Луис. - Ей всего пять, а уже поздно. Боже, поздно наступило так
  быстро".
   Элли смотрела на отца, и Луис должен был что-то сказать.
   - Люди верят в разнос. Никто точно не знает, что случится после того, как
  они умрут, - сказал он. - Некоторые люди считают, что после смерти мы
  попадем на небеса или в ад. Другие верят, что мы рождаемся снова маленькими
  детьми.
   - Точно. Это называется инкорнация. Такое случилось с Одри Розой в том
  фильме, что показывали по телевизору.
   - Но ты же тот фильм не смотрела! - Луис подумал, какую головную боль
  будет иметь Речел, если Элли станет смотреть такие фильмы как "Одри Роза".
   - Его пересказала мне Мэри в школе, - объяснила Элли. Мэри была
  официальной подругой Элли - грязная, малюсенькая девчушка, которая всегда
  выглядела так, словно вот-вот заболеет стригущим лишаем или цингой. Но Луис
  и Речел в какой-то мере радовались этой дружбе. Однажды Речел призналась
  Луису, что боится, как бы гниды и вши не перескочили с головы Мэри на волосы
  Элли. Луис засмеялся и покачал головой.
   - Мамочка Мэри разрешает ей смотреть все подряд, - эти слова прозвучали
  как-то недовольно, и Луис не смог просто так от них отмахнуться.