в школе. Луис, который к этому времени уже полностью
  разобрался в работе университетского лазарета и медпунктов университета,
  устроил себе выходной (по правде сказать, в лазарете было совсем пусто;
  последняя пациентка - студентка, сломавшая ногу летом во время Объединенного
  Студенческого Марша, выписалась неделю назад). Луис стоял на лужайке перед
  домом рядом с Речел, державшей на руках Гаджа, когда с шоссе свернул большой
  желтый автобус и неуклюже остановился перед их домом. Двери автобуса
  открылись, бормотания и пронзительные крики детей поплыли в мягком
  сентябрьском воздухе.
   Элли бросила странный, полный отчаяния взгляд через плечо, словно
  спрашивая родителей: может быть, еще остановить этот неизбежный процесс, и,
  наверное то, что она прочитала на их лицах, убедило ее: уже поздно, все, что
  последует дальше - неизбежно, как развитие артрита Нормы Крандолл. Элли
  отвернулась и залезла в автобус. Двери закрылись, довольно чмокнув. Автобус
  покатил дальше. Речел разрыдалась.
   - Ради всего святого, не надо, - проговорил Луис. Он не плакал, но и у
  него на душе кошки скребли. - Елены не будет всего полдня.
   - Даже полдня слишком долго, - ответила Речел срывающимся голосом и
  зарыдала еще пуще. Луис обнял ее, а Гадж обвил ручонками шеи родителей.
  Когда Речел зарыдала, Гадж обычно вторил ей. Но не в этот раз. "Теперь наше
  внимание будет отдано только ему, и он прекрасно это понимает", - подумал
  Луис.
  
  ***