оживил Лазаря", - так гласят знакомые строчки. "Со мной будет все в
  порядке, если я приму это на веру. То есть соглашусь с тем, что один
  утробный плод может снова стать утробным плодом в другой матке - земле;
  матке - похожей на каннибала. А потом, разжав зубы для проверки своих
  легких, она выпустит его - родит заново. Предположим, что при этом я смогу
  что-то приобрести.., или что-то потерять. Но как устал я наблюдать кружение
  Смерти.. - поняли, о чем это я? Я не спрашиваю, как Черч вылез из могилы. Но
  я могу засвидетельствовать, что раньше он был мертв. Я, словно Иуда,
  говорящий, что только он верит в воскрешение Иисуса и только тогда, когда
  напьется до розовых слонов. Мне кажется, он - настоящий псих, а никакой не
  Иуда".
   Нет, на самом деле Луис не верил в то, что кот мог быть живым, когда его
  хоронили.
   - Я верю, что мы уходим, - медленно сказал он дочери. - А если быть
  точным, у меня нет своего мнения. И тут каждый человек считает по-своему. Я
  верю, что мы исчезаем, и в то, что миссис Крандолл оказалась в таком месте,
  где будет счастлива.
   - Ты в это веришь, - протянула Элли. Это был не вопрос. Ее слова
  прозвучали испуганно.
   Луис улыбнулся, немного обрадовавшись и немного смутившись.
   - Я уверен в этом. И я верю, что для тебя самое время спать. Уже десять
  минут назад тебе пора было лечь. Он дважды поцеловал дочь в губы и носик.
   - Ты думаешь, что животные тоже уходят?
   - Да, - сказал он машинально