люна.., слюна потекла у Зельды по подбородку...
   - Достаточно, Речел, - сказал Луис не очень уверенно. - Я знаю симптомы.
   - Я объясню, - упрямо настаивала на своем Речел. - Я объясню, почему меня
  не будет на похоронах бедной Нормы и почему мы так глупо поссорились в тот
  день...
   - Ш-ш.., все забыто.
   - Но не мною, - возразила Речел. - Я хорошо все помню, Луис. Я помню все
  так же хорошо, как и мою сестру Зельду, задохнувшуюся в собственной кровати
  14 апреля 1965 года.
   Долгое молчание воцарилось в комнате.
   - Когда я увидела, что Зельда задыхается, я перевернула ее на живот и
  стукнула по спине, - наконец продолжала Речел. - Это все, что я могла
  сделать. Ноги Зельды дергались вверх-вниз.., ее кривые ноги.., я вспомнила:
  звук был такой, словно она пукнула.., я подумала: это она или я, но на самом
  деле это лопнули швы у меня на блузке, когда я переворачивала ее. Зельда
  смотрела на меня так жалостливо.., я увидела, как ее голова повернулась..,
  она уткнулась лицом в подушку, а я подумала, ах, она задыхается! Зельда
  задыхается! А ведь потом родители приедут и скажут, что это я ее задушила.
  Они всегда говорили: "ты ненавидишь ее, Речел"; и это было правдой. А еще
  они говорили: "ты хочешь ее смерти"; и это - тоже правда. Луис, видишь ли,
  первой моей мыслью, когда Зельда приподнялась на кровати, было: "Хорошо!
  Наконец-то Зельда сдохнет, и все закончится". Я снова перевернула ее на
  спину и увидела, что ее лицо почернело. Луис, ее