вающих сиделками, тех двух практиканток, которых злая
  удача привела в первый день семестра на работу, именно тогда, когда умер
  Пасков. Одна из них, упрямая дамочка по имени Клара Шаверс, вышла на работу
  на следующий день и работала так хорошо, что даже на миссис Чарлтон
  произвела впечатление. Другую они больше никогда не видели. Луис не был
  удивлен и не порицал ее.
   "Откуда брались сиделки? Они были из службы дипломированных Медсестер..,
  они ушли, оставив восьмилетнего ребенка с умирающей сестренкой, возможно,
  совершенно ненормальной. Почему? Потому что была Еврейская Пасха. И потому,
  что элегантная Дора Голдмен не могла вынести вонь в это особое для евреев
  утро, вынуждена была уехать из дому. Речел одна осталась на дежурстве.
  Хорошие родственнички! Дежурила Речел. Восемь лет, косички, кофточка
  армейского покроя. Речел дежурила, вдыхала вонь. Может, они не отправили ее
  в лагерь "Закат в Вермонте" на шесть недель только для того, чтобы она
  дежурила у постели своей умирающей, безумной сестры?.. Десять новых наборов
  рубашек и джемперов для Гаджа и шесть новых платьев для Элли, и "я оплачу
  вашу учебу в институте". Но где же была чрезмерно раздутая чековая книжка,
  когда ваша дочь умирает от менингита спинного мозга, а другая ваша дочь
  сидела с ней, вместо медсестры, вы - ублюдок? Где были ваши дипломированные,
  с...с сиделки?
   Луис встал с кровати.
   - Куда ты? - встревожилась Речел.
   - Принести тебе валлиума.