"Почти", - содрогнувшись, подумал Луис.
  
  ***
  
   Но с Элли действительно оказалось все в порядке. После полудня она
  приехала домой, улыбаясь, радостная; ее синее платье "первого школьного дня"
  милым колокольчиком покачивалось над счесанными коленками. В руках у девочки
  была картина, на которой было нарисовано не то два ребенка, не то два
  самоходных крана; шнурки на одной туфле развязались, и одна ленточка
  расплелась. Элли кричала:
   - Мы пели "Старого МакДональда"! Мамочка! Папочка! Мы пели "Старого
  МакДональда"! Того самого, что по телику поют в кортосейской школе!
   Речел посмотрела на Луиса, который сидел на подоконнике, посадив Гаджа на
  колени. Малыш почти уснул. Что-то печальное было во взгляде Речел, и хотя
  она быстро отвернулась, Луис на мгновение почувствовал ужасное смятение. "Мы
  в самом деле начинаем стареть, - подумал он. - Это на самом деле правда.
  Никто не сделает для нас исключение. Теперь Элли пойдет своей дорогой.., а
  мы своей".
   Элли подбежала к нему, пытаясь показать ему картину, новую ссадину на
  колене и рассказать о "Старом МакДональде" и миссис Берримен - все
  одновременно. Черч терся у ее ног, громко мурлыкая, и просто чудо, что ни
  разу Элли не споткнулась о него.
   - Ш-ш-ш, - сказал Луис и поцеловал дочь. Гадж уснул, не поддавшись
  всеобщему оживлению. - Только дай мне положить крошку на кровать, а потом я
  все выслушаю.
   Он отнес Гаджа вверх по лестнице, прошел под горячими косыми