- Вырваться! - закричал Гадж и засмеялся, звонко и радостно. Солнце
  выплыло из-за толстого серого весеннего облака, и температура сразу же,
  казалось, поднялась градусов на пять. Сын и отец купались в ярких,
  удивительно, почти по-летнему теплых, мартовских солнечных лучах, а вокруг
  поднималась сухая трава поля миссис Винтон; над ними кружил "ястреб". Он
  рвался в синюю вышину. Его пластиковые крылья вибрировали в воздушных
  потоках, так же как вибрировали в те дни, когда Луис был мальчишкой. Луис
  всегда хотел взлететь над землей, посмотреть на мир сверху. Какой он, этот
  мир, на самом деле? Только картографы в детстве могли видеть такие сны. Поле
  миссис Винтон, такое белое и ровное, словно паутиной, перечеркнутое
  сугробами еще не до конца стаявшего снега, выглядело огромным
  параллелограммом, словно заплетенный в каменную оправу с двух сторон - с
  одной стороны черным потоком текла дорога, а с другой начиналась речная
  долина. С высоты "ястреб" видел вес это своими красными глазами. Река
  напоминала холодную серую стальную ленту - по ней плыли обломки льда; на
  другой стороне реки стояли Гампден, Невбург, Винер-порт, где располагались
  доки. Возможно, плавая под клубящимися облаками, "ястреб", видел Шахту
  Святого Иова или даже край земли, где Атлантика обрушивала свои валы на
  голые скалы Чапслвэйта.
   - Посмотри, как он летит, Гадж! - воскликнул Луис и засмеялся.
   Гадж оказался далеко