о где-то внутри он сознавал, что
  продолжительное отсутствие горячо любимых родственников, слишком хорошее
  событие, чтобы оказаться правдой...
   - Где Речел? - спросил Луис, неожиданно обнаружив, что потерял жену.
   - Со своей матерью, где она еще может быть? - заявил Голдмен с триумфом
  человека, который удачно сделал большое дело. От него несло коньяком.
  Сильнее, чем надо, несло. Голдмен стоял перед Луисом, словно маленький,
  районный адвокат перед простым посетителем адвокатуры, чувствующим себя
  потенциально виновным. Ирвин покачивался на носках как отставной
  полицейский.
   - Что вы сказали? - спросил Луис, чувствуя нарастающую тревогу. Он знал:
  Голдмен, должно быть, что-то сказал. Только что? Какую-то гадость? Точно.
  Это можно было прочесть по лицу Ирвина.
   - Ничего, кроме правды! Я сказал, что вы во всем виноваты, а она сделала
  огромную глупость, выйдя замуж без благословения родителей. Я сказал ей...
   - Что вы сказали? - недоверчиво переспросил Луис. - Вы же не могли
  сказать ей такое?
   - И даже больше, - продолжал Ирвин Голдмен. - Я всегда знал: случится
  что-то в таком роде. Я понял, какой вы человек, когда в первый раз вас
  увидел. - Он наклонился вперед, выдыхая пары алкоголя. - Я вижу тебя
  насквозь, маленький мошенник-докторишка! Ты заманил мою дочь в ловко
  расставленные сети, заставил ее сделать глупый, бесполезный поступок - выйти
  за тебя замуж. Потом ты сделал из нее домработницу, а