.., чтобы кто-то видел его краснеющее от слез
  лицо, его горе, его вину, его боль, его стыд, а самое главное, его трусливое
  желание умереть.
   Владелец похоронного бюро и Дора Голдмен вывели Речел. Она все еще
  кричала. Позже, в другой комнате (одной из тех, что на всякий случай Луис
  зарезервировал специально для тех, кто не сможет перебороть свое горе -
  "Гостиная для Истеричек", может, и так) она остановилась в полном молчании.
  Луис, ошеломленный, но еще в своем уме, успокаивал ее там, после того, как
  настоял, чтоб их оставили одних.
  
  ***
  
   Дома он отвел Речел в спальню, уложил в кровать и сделал ей второй укол.
  Потом он натянул ей одеяло до подбородка и стал изучать ее бледное, словно
  вылепленное из воска лицо.
   - Речел, мне жаль, что так получилось, - сказал он. - Хотел бы я, чтоб
  этого не произошло.
   - Да ладно, - ответила она странным, мягким голосом, а потом повернулась
  на бок, отвернулась от него.
   Он почувствовал, что с его губ готов сорваться вопрос: "С тобой все в
  порядке?" Но Луис загнал его назад. Неправильный вопрос. Не хотел он об этом
  знать. - Насколько тебе плохо? - наконец спросил он.
   - Совсем плохо, Луис, - ответила она, а потом издала звук, который можно
  было расценить как смех. - Мне ужасно плохо.
   Надо было расспросить поподробнее, но Луис не смог. Неожиданно он
  почувствовал, что обижен на нее, на Стива Мастертона, на Мисси Дандридж и ее
  мужа с кадыком, напоминающим острие стрелы, на всех проклятых