а кровати, нижнее белье висело на спинках стульев, чулки - на
  дверной ручке. Туфли, словно солдаты на параде, выстроились под окном. Речел
  собиралась медленно, но действовала последовательно. Однако, Луис видел, что
  Речел такими темпами потребуется как минимум три дня (а может, и все
  четыре). У Луиса возникло желание поговорить с ней об этом, но вместо этого
  он просто стал помогать ей.
   - Луис, - сказала она, когда они уже укладывали последний чемодан (Луис
  сидел на чемодане, а Речел пыталась застегнуть замки), - ты уверен, что
  ничего не хочешь мне рассказать?
   - Во имя бога, дорогая, о чем ты?
   - Не знаю, о чем. - ровно сказала она. - Вот поэтому и спрашиваю.
   - Как ты думаешь, что я собираюсь делать? Отправлюсь в бордель? Пойду по
  рукам? Что?
   - Не знаю... Но все равно, поездка в Чикаго кажется мне неправильной. У
  меня такое ощущение, что ты просто пытаешься избавиться от нас.
   - Речел, это смешно! - яростно и немного сердито возразил Луис. Даже в
  таком положении, как сейчас, он досадовал, что она заметила его ложь с такой
  легкостью.
   Речел безнадежно улыбнулась.
   - Ты никогда не умел хорошо лгать, Луис. Он снова запротестовал, но она
  его перебила.
   - Элли приснилось, что ты умер, - сказала она. - В прошлую ночь она
  проснулась с криками, и я подошла к ней. Я прилегла рядом с ней и проспала
  так два или три часа, а потом вернулась назад, к тебе. Элли сказала, что во
  сне видела тебя сидящим за кухонным столом. Глаза