жены суда в доке на
  фоне старой пристани, а подпись внизу уверяла, что это сфотографировано
  где-то в Новой Англии. Луис лежал не раздеваясь, только ботинки снял:
  бумажник, деньги и ключи лежали на столе перед ним. Он заложил руки за
  голову. Луису было холодно, он чувствовал себя оторванным от людей, от мест,
  которые когда-то считал привычными для себя, даже от своей работы. Может, в
  этом мире и не было никакого отеля.., ни Сан Диего, ни Далласа, ни Бангкока,
  ни Чарлотт Амали... Луис был где-то в мире ином. Но вот у него родилась
  странная мысль: до того, как он вернется в привычные места, он увидит лицо
  своего сына.
   План все еще прокручивался у него в голове. Луис обдумывал все детали,
  проверял план, пытаясь предусмотреть все препятствия, все слабые места и
  найти дыры. И Луис чувствовал, что на самом деле он идет по узкой ниточке,
  натянутой над бездонной бездной. Безумно было все вокруг, и словно где-то
  над головой у него хлопали крылья сов, вылетевших на охоту; сов с огромными
  золотистыми глазами. Луис сходил с ума.
   Голос Тома Раша эхом отдавался у него в голове:
   - О, Смерть, холодны твои руки.., я чувствую их на коленях своих.., в
  период разлуки... А может быть, ты, Смерть, явилась ко мне?..
   Безумие. Безумно все вокруг, и кольцо сжимается, надвигается на него.
   Он балансировал на грани реальности, изучая свой план.
   Вечером, около одиннадцати часов, он вытащит сына из могилы, извлечет его
  тело из гроба, где оно