был провести здесь какой-то ребенок, пытаясь воспроизвести на
  камне эти слова. Такие глубокие чувства потрясли Луиса: дети для своих
  домашних любимцев сделали то, что не всякие сделают для родственника, и даже
  для своего ребенка, если тот умер рано.
   - Господи, это все, должно быть, началось очень давно, - сказал Луис
  Джаду, подошедшему к нему. Джад кивнул.
   - Идите сюда, Луис. Хочу кое-что вам показать. Они подошли к третьему
  ряду от центра. Здесь концентрическое расположение могил, которое во внешних
  рядах казалось почти случайным, было совершенно очевидным. Джад остановился
  перед маленькой, упавшей надгробной доской. Осторожно, опустившись на
  колени, старик поправил надгробие.
   - Тут когда-то были слова, - проговорил Джад. - Я нацарапал их сам, но
  они стерлись давным-давно. Я похоронил тут моего пса, Спота. Он умер от
  старости в 1914 году, в тот год, когда США ввязались в Первую Мировую.
   Ошеломленный мыслью о том, что он находится на кладбище для животных,
  которое имеет более долгую историю, чем большинство кладбищ для людей, Луис
  пошел вперед, к центру, разглядывая надписи. Но ни одну из них нельзя было
  прочесть, многие надгробия попадали на землю. Одно из надгробий почти
  полностью скрылось в траве, и, когда Луис приподнял его от земли, донесся
  протестующий звук, похожий на тихий стон. Слепые жуки копошились на земле,
  которую Луис открыл солнечному Свету. Ощутив легкий холодок, Луис подумал:
  "Вот те, кто живет