вскочила, Элли
  едва не разлила стакан с молоком, но звонили Доре. Звонила приятельница Доры
  по бридж-клубу, хотела узнать, вернулась ли Дора и как у нее идут дела.
   Голдмены и Речел с Элли пили кофе, когда Речел, неожиданно отбросив
  салфетку, встала и заявила:
   - Мама.., папа.., извините, но я еду домой. Если будет самолет, я улечу
  этой ночью...
   Голдмены удивленно посмотрели на нее. Элли закрыла глаза, явно
  почувствовав облегчение... Это было бы даже смешно, если бы кожа Речел не
  приобрела воскового оттенка.
   Голдмены не понимали, и Речел не могла больше ничего объяснить; не могла
  рассказать ничего, кроме ощущения этих порывов ветра, теперь таких слабых,
  что едва ли они могли заставить покачнуться даже тонкую травинку. Она не
  верила в то, что Элли получила известие от мертвого Виктора Паскова, но этот
  факт отложился к нее в памяти.
   - Речел, дорогая, - медленно заговорил ее отец, дружелюбно заговорил, так
  дружелюбно, как только мог говорить тот, кто пытается успокоиться и не
  впасть в истерику. - Причина всего - смерть твоего сына. Ты и Элли должны
  хорошо понимать это, и кто может вас в чем-то обвинить? Но ты сделаешь
  только хуже, если попытаешься...
   Речел не ответила ему. Она подошла к телефону, нашла "Аэропорт" в желтом
  справочнике и набрала номер, в то время как Дора стояла рядом и говорила ей,
  чтобы она даже не думала об этом; они даже говорить об этом не хотят.., а за
  ее спиной, насупившись, стояла Элли..,