ище "Плеасантвиев" с юга: ветер тут
  был таким сильным, что едва не вырвал дверцу машины из рук Луиса. Ему
  пришлось напрячь руку, чтобы удержать дверцу. Ветер набросился на куртку
  Луиса, когда он вышел из машины. Луис вытащил кусок брезента и завернул в
  него свои инструменты.
   Он спрятался в тени между двумя уличными фонарями: стоял на обочине с
  парусиновым мешком и осторожно оглядывался. Луис не хотел, чтоб его видели,
  если это, конечно, могло помочь ему. Никто не должен был увидеть и запомнить
  его.
   Рядом беспокойно постанывали на ветру старые вязы. Луис задумался о том,
  как бы самому не свернуть шею в темноте. Боже! Как он боялся! Не просто
  опасное мероприятие, а безумное дело!
   Никакого движения на улице. Фонари отбрасывали белые круги - белые пятна
  на тротуаре. По этому тротуару днем, после того как заканчивались занятия в
  Файрмоунтской школе ехали по домам на велосипедах мальчики, а девочки
  прыгали на скакалках, скакали по классикам, и никто из них не обращал
  внимание на близость кладбища, кроме как накануне Хеллоуина, когда шутливые,
  призрачные нити расползались над улицами. Возможно, они иногда пересекали и
  эту улицу, и дети вешали вырезанные из бумаги скелеты на железных воротах
  высокой ограды, хихикая над старыми шутками: "Это самое популярное место в
  городе Почему? Умерев, все люди отправляются сюда... Почему нельзя смеяться
  над могилами? Потому что все однажды оказываются их жильцами".
   - Гадж, - прошептал