ыстро.
   Луис забрался на верхние ветви, одна из которых шла над изгородью на
  территорию кладбища. Луис чувствовал, что снова превратился в
  двенадцатилетнего мальчика.
   Дерево было неподвижно; оно стояло, как скала, недвижимое на ветру, хотя
  листья его шелестели, бормотали. Оценив ситуацию, Луис чуть спустился и
  повис в воздухе, держась обеими руками за ветвь, которая теперь оказалась у
  него над головой. Ветвь была немного толще, чем рука взрослого мужчины. Луис
  висел в двадцати футах над дорожкой. Потом, повиснув на одной руке, Луис
  переставил другую руку ближе к ограде. Ветвь согнулась, но переламываться не
  собиралась. Луис слабо сознавал, что его тень великолепно видна на бетонных
  плитах тротуара - аморфная, черная обезьяноподобная тень. Ветер обдувал его,
  но только сейчас Луис почувствовал, что дрожит от холода. Тем не менее капли
  пота градом катились по лицу и шее грабителя могил. Ветвь согнулась и стала
  раскачиваться, вторя движениям человека. Каждый раз она сгибалась все
  сильнее. Руки.., запястья Луиса начали болеть. Он боялся, что тонкие, потные
  пальцы соскользнут в любой момент.
   Наконец, Луис почти дотянулся ногой до изгороди. Его ноги в теннисных
  туфлях на какой-то фут не доставали до копий ограды. Острия выглядели
  грозно. Они казались наточенными. Наточенные или нет, Луис неожиданно понял,
  что его яичкам ничего не грозит. Если он упадет, острия проткнут его
  насквозь, и он всем своим весом сам насадит