онец Луис сел на край могилы, держа в руках
  мертвое тело: ноги Луиса свешивались в яму, лицо приобрело нездоровый
  синевато-багровый оттенок, рот растянулся в страшной улыбке сожаления и
  печали.
   - Гадж, - повторил отец, покачивая тело на руках. Волосы Гаджа коснулись
  запястья Луиса. Они были безжизненными, словно проволока. - Клянусь, Гадж,
  все это правда. Этому придет конец, когда кончится ночь. Гадж, я люблю тебя.
  Папочка любит тебя.
  
  ***
  
   В четверть второго Луис был готов покинуть кладбище. Прикосновение к телу
  было хуже всего.., это было похоже на то, что испытывает космонавт,
  уплывающий в бесконечность. И сейчас, успокаиваясь, он еще чувствовал, как
  дрожит его спина: вибрируют мускулы. Он чувствовал: еще можно повернуть
  назад. Пойти назад.
   Положив тело Гаджа на брезент, Луис завернул его и заклеил брезент
  скочем, потом сложил вдвое веревку, завязал концы свертка. Получился
  брезентовый сверток, напоминающий небольшой свернутый ковер - неболее.
  Потом, мгновение подумав, он убрал туда заступ. Пусть "Плеасантвиев" в обмен
  на Гаджа получит какую-нибудь реликвию. Луис закрыл гроб, а потом опустил
  бетонную плиту. Хотел было просто бросить вторую, но испугался, что может
  наделать слишком много шума, и после некоторого колебания, продев веревку
  через железные кольца, медленно опустил бетонный блок. Потом Луис закидал
  яму грязью. Но в общем-то могила выглядела неплохо. Или наоборот плохо?
  Привлечет