ски. Вставала луна - определенный штамп..,
  тем временем снаружи донесся безумный крик, крик, разрушивший этот мир,
  тишину, разметавший в стороны призрачный поезд, как раз подъехавший к
  станции... Они сидели неподалеку от старого Девианта, который следил, как
  мерцают угли за темным, слюдяным окошечком буржуйки. Пламя, словно
  искрящийся драгоценный камень, отбрасывало в разные стороны огненные тени.
  Приятели рассказывали друг другу истории, которые люди собирают годами,
  чтобы потом рассказать своим приятелям, перед тем, как отправиться по домам;
  истории как раз для такого вечера как этот. Словно огонек Девианта, это были
  мрачные истории; маленький красный огонек мерцал в сердце каждой из них.
  Тогда Джаду было двадцать три, и Норма была жива, хоть она уже давно легла
  спать, Джад в этом не сомневался. Норма знала, что он вернется домой поздно
  ночью. А Рене Мичауд рассказывал историю о еврейском коммерсанте из
  Бакс-порта, который...
   Телефон зазвонил и Джад дернулся в кресле, повел окаменевшей шеей... "Вот
  так, - подумал он, - все эти годы между двадцатью тремя и восемьюдесятью
  тремя - целых шестьдесят лет пролетели одним мигом". А напоследок он
  подумал: "Ты же уснул, мальчик. Тебе не сбежать с той железной дороги.., по
  крайней мере, не в эту ночь".
   Он поднялся, стараясь держаться прямо, несмотря на то, что все его тело
  одеревенело, и направился к телефону.
   Звонила Речел.
   - Джад? Он вернулся?
   - Нет, -