етил Джад. - Речел, где вы? Такое впечатление, что вы
  неподалеку.
   - Да, - ответила Речел. И несмотря на то, что голос ее звучал четко, в
  трубке послышалось какое-то гудение. Может, это был шум ветра? К полуночи
  ветер усилился. В вое ветра Джаду всегда слышались голоса мертвых,
  вздыхающих хором, поющих где-то далеко-далеко песню Смерти. - Я неподалеку
  от Биддлефорда, на пункте оплаты при въезде в Мэйн.
   - Биддлефорд!
   - Я не могла оставаться в Чикаго. Что-то гнало меня.., то, что
  чувствовала Элли... Я тоже это чувствовала. И вы чувствовали это. У вас
  голос дрожит.
   - Да, - он достал сигарету Честерфильд из пачки. Чиркнув спичкой, он
  некоторое время смотрел, как мерцает огонек пламени в его дрожащих пальцах.
  Но его руки не дрожали до того, как все это началось... Джад слышал, как
  снаружи начинает выть ветер. Ветер словно бы обхватил дом могучими руками,
  встряхнул его.
   "Сила растет, я чувствую это".
   Словно где-то разбилось зеркало - великолепное, прочное и старинное
  зеркало.
   - Джад, скажите, пожалуйста, что мне делать? Старик был уверен, что она и
  так все знает.., должна знать. Он был уверен, что, если она чего-то и не
  знает, он ей все потом расскажет. Может, даже он расскажет ей всю историю.
  Он покажет ей всю цепочку, которая была выкована звено за звеном:
   "Сердечный приступ у Нормы; смерть кота; вопрос Луиса: "хоронили ли там
  людей?"; смерть Гаджа.., и один Бог знает, какое звено может