щиеся из темноты, звали
  его домой.
   Луис пересек Хладбище Домашних Любимцев, оставив позади могилку "Марты,
  нашей любимицы-крольчихи, умершей 1 марта 1965 года" и могильный холмик
  Генерала Паттона. Он перешагнул неровный кусок доски, которая отмечала конец
  кладбища "Полинезия". Металл стал звенеть громче, и Луис остановился. Здесь,
  к краю тонкой доски, надгробием врытой в землю, был прибит жестяной
  прямоугольник. Луис прочитал: "Ринго - наш хомяк. 1964 - 1965 годы". Он и
  издавал тот самый, звенящий на все Хладбище металлический звук. Луис с
  остервенением отодрал кусок жести от палки-надгробия.., и тут волосы у него
  встали дыбом.
   Позади бурелома что-то двигалось. Что-то было там!
   То, что услышал Луис - какие-то потаенные звуки.., как потрескивание
  хвойных иголок. Вот сухо треснула ветка, зашуршала трава. Ветер, завывающий
  в вышине, почти заглушал эти звуки.
   - Гадж? - хрипло позвал Луис.
   Он сам отлично понимал, что делает.., стоит в темноте и зовет своего
  мертвого сына. От осознания того, что происходит, у Луиса по спине поползли
  мурашки. Волосы его встали дыбом. Потом он сильно задрожал от беспомощности,
  объятый тошнотворным, убийственным страхом.
   - Гадж?
   Звуки стихли.
   "Нет, конечно. Если бы Гадж появился сейчас, все получилось бы чересчур
  легко. Не спрашивайте меня, откуда я знаю, что это не он. Это не Гадж.
  Это.., кто-то другой".
   Неожиданно, так показалось Луису, он словно бы услышал голос Элли.