а,
  свернувшегося на крышке унитаза. Кот уставился на хозяина мутными
  желто-зелеными глазами.
   - Черч, - сказал Луис. - Думаю, что кто-то сейчас снимет тебя оттуда.
   Черч по-прежнему смотрел на Луиса с крышки унитаза. Да, кто-то должен
  согнать Черча с крышки унитаза, и Луис сделает это сам! Он помнил, что когда
  рабочий стеклил окошко в подвале, Луис сказал сам себе, что с котом все в
  порядке. Разве это не ребячество? Но... Когда Черч хотел пробраться в дом,
  ему это всегда удавалось... И еще, дело в том, что Черч после Воскрешения
  сильно изменился.
   Не слишком заметно, но сильно. Изменились его поступки.., ничего
  материального. Но у кота появилось что-то чуждое человеку, что-то от
  покачивающихся, шаркающих ногами зомби Джорджа Ромеро; что-то от героя поэмы
  Элиота об опустошенном человеке.
   - Ничего, я еще живой! - заявил Луис хриплым голосом, расстегивая
  рубашку. - Я к тебе обращаюсь, Черч. Тебе лучше поверить в это.
   Хорошенький синяк появился у Луиса на левом боку, точно посреди грудной
  клетки. А когда он снял свои штаны, то увидел, что колено, которое ударил о
  надгробие на кладбище "Плеасантвиев", раздуло. Колено стало пурпурно-черным.
  Луис решил пока ногу не сгибать, потому что, когда он попытался ее согнуть,
  стало очень больно, словно ногу пронзили тысячи игл. А выглядела она так,
  словно и не собиралась сгибаться до конца жизни Луиса.
   Потянувшись, Луис схватил Черча, пытавшегося сделать так, чтобы его