на кухню, но вначале появился один
  кот. Джад мгновение следил за ним, а потом снова посмотрел на дверь.
   Окна кухни выходили на восток. Светало, и первые лучи солнца уже
  врывались в окно - слабый, молочно-белый свет.
   Вошел Гадж Крид, одетый в костюмчик, в котором был похоронен. Болотная
  тина испортила белую рубашку. Его великолепные, светлые волосы затвердели от
  грязи. Один глаз уставился в стену - ужасно сосредоточенно он смотрел в
  никуда; другой глаз изучал Джада.
   Гадж усмехнулся старику. - Привет, Джад, - по-детски прогудел Гадж, но
  голос его стал совершенно иным. - Я пришел забрать твою гнилую, вонючую душу
  в ад. Ты уже выеб.., меня однажды. Ты-то думал, что я не вернусь, чтобы
  выеб.., тебя?
   Джад поднял нож.
   - Подойди, и я тебе приложу этой штукой. Мы еще посмотрим, кто кого
  выеб...
   - Норма мертва, и тебя оплакивать будет некому, - сказал Гадж. - Она-то
  была дешевой подтиркой. Она перееб.., со всеми твоими друзьями, Джад. Она им
  и через жопу давала. Это она любила особенно. Она теперь горит в Аду, вместе
  со своим артритом и всем остальным. Я видел ее там, Джад. Я видел ее там.
   Тварь сделала два нетвердых шага к старику; ботиночки чудовища оставляли
  грязный след на линолеуме. Тварь выставила одну руку вперед, словно хотела
  дотянуться до старика, а другую прятала за спину.
   - Послушай, Джад, - прошептало чудовище.., и потом, открыв ротик, обнажив
  молочные зубки, хоть губы и не двигались, оно заговорило другим