рый они обсуждали,
  показался ему весьма значительным, слишком значительным, чтобы его можно
  было просто обойти вниманием из уважения к этому таинству.., невозможно
  познать душу другого человека... Он медлил, потому что ему казалось, что
  Речел упускает из видимости весьма очевидный факт; факт, настолько явный,
  что его невозможно не заметить, если только не делать этого специально.
   - Речел, - проговорил он. - Черч все равно когда-нибудь умрет.
   Она с яростью посмотрела на мужа.
   - Не в этом дело, - сказала она, медленно и четко произнося каждое слово,
  как разговаривают с умственно отсталым ребенком. - Черч не умрет ни сегодня,
  ни завтра...
   - Я пытался сказать ей об этом.
   - Ни послезавтра, и даже ни через год.., или два...
   - Дорогая, мы не можем быть уверены...
   - Конечно, можем! - взорвалась она. - Мы хорошо заботимся о нем, он не
  умрет. Вообще, никто здесь не умрет. Так почему ты хочешь пойти и испортить
  настроение маленькой девочке, рассказав ей что-то такое, чего ей все равно
  не понять, пока она не повзрослела.
   - Послушай, Речел.
   Но Речел не хотела слушать. Она кипела.
   - Так трудно перенести Смерть.., все равно, смерть домашнего зверька,
  друга или родственника.., а когда она приходит, нельзя превращать это в.., в
  черт побери, в аттракцион.., л-лесную лужайку для з-зверушек!.. - слезы
  побежали у нее по щекам.
   - Речел, - сказал Луис, попытавшись положить руки ей на плечи. Она
  сбросила их быстрым, резким