Она не может умереть. Мамочка, она не может умереть.., я люблю ее!"
   И ответ матери, невнятный, но вызывающий яркие ассоциации: мертвые поля
  под ноябрьским небом, разбросанные розы - лепестки бурые и вялые по краям,
  лужи, пенящиеся водорослями, гнилью, разложением, грязью.
   - Так получилось, мой дорогой. Сожалею, но она ушла. Руги ушла.
   Луис вздрогнул, подумав:
   - Мертвое - мертво. Это все, в чем вы нуждаетесь? Неожиданно Луис понял,
  что он забыл сделать, почему он до сих пор не спит в ночь перед первым днем
  начала настоящей работы, а путается в старых, неприятных воспоминаниях.
   Он встал, направился к лестнице и неожиданно сделал крюк, завернув в
  комнату Элли. Девочка мирно спала: рот открыт. Она была одета в синюю
  кукольную пижаму, из которой уже выросла. "Боже, Элли, - подумал он, - ты
  растешь, словно кукуруза". Черч лежал между ее неуклюжих лодыжек, словно
  мертвый, извините, за сравнение.
   Внизу на лестнице висел поминальник с номерами телефонов, различными
  записками, напоминаниями самим себе, с приколотыми к ним деньгами. Один
  листок был перечеркнут: "откладывать как можно дольше". Луис взял телефонную
  книгу, посмотрел номер и записал на бумажке телефон. Под номером он
  подписал: "Квентин Л. Джоландер. Доктор-ветеринар, позвонить о Черче. Если
  Джоландер не кастрирует животных сам, он к кому-нибудь направит".
   Луис посмотрел на номер, раздумывая, пришло ли время это сделать, хотя
  внутренний голос подсказывал,